Спасите наши души!

 «Все, конечно, мы братья по разуму,

только очень какому-то разному».

Губерман

Сегодня я услышал в Новостях, о том, что мимо гибнущих людей проходили два корабля (баржи) и они не оказали помощь тонущим женщинам, детям. Через несколько, дней, после аварии двух  капитанов, самоходных барж арестовали, и вдруг, один из руководителей, заместитель главы Минтранса стал оправдывать их, призывая освободить  этих  капитанов. На обсуждении нынешней трагедии он оправдывал капитана сказав, что они торопились сообщить о гибели теплохода в МЧС. Так может сказать не только человек абсолютно не знающий морских и речных традиций, но и просто неумный человек. Лучше бы молчал на своем посту. На море, я не знаю как сейчас, а раньше каждый час, по-моему, четыре раза по две минуты радисты прослушивают волну, на которой гибнущие корабли сообщают SOS, и сразу в случае получения такого сигнала радист мгновенно сообщает командиру (капитану). Командир  сам рассматривает возможность оказания помощи, и сообщает кораблям, находящихся вблизи тонущего, корабля о оказания помощи. И никаких указаний от наземного начальства он ждать не должен. Мне представляется, что этот закон работал со дня открытия радиосвязи. Я думаю, кроме того, что радист должен был иметь передатчик на батареях и его работа не должна зависеть от сети теплохода. Ведь если корабль обесточен, то пароход должен суметь подать сигнал SOS. Такое впечатление, что количество перешло в качество, то есть людей стало так много,  что люди забыли некоторые заповеди, например «Помоги гибнущему»! Даже мелькнула мысль, что если бы утопающие кричали, что они заплатят, капитаны, помогли, бы, терпящим бедствие.

     А я вспомнил, что встречался с аналогичной ситуацией в 1946 году, когда служил на танкере «Полярник».

В 1946г. в понедельник в первых числах мая командиру танкера, а он заметим, был на гражданке  капитаном дальнего плавания, дали приказ срочно выйти в море на ходовые испытания. Командир очень не хотел в понедельник выходить, он и по опыту своей жизни знал, что может, случится беда. Кроме этого у него была команда, которой он, по-моему, не очень доверял. Дело в том, что у него служили  матросы, которые до службы были в оккупации. Несколько раз в процессе подготовки к выборам портреты вождей переклеивались лицом к стене, и не было уверенности, что кто-нибудь чего-нибудь да не совершит. И вот перед выходом  из Кольского залива у танкера отказал один двигатель, а через несколько минут, второй. Эта махина в 12 тыс. тонн покачиваясь на волнах прямехонько направлялась к береговым скалам, и таки достигла их, и ударилась так, что образовалась в борту дыра, и в один танк хлынула вода. Мимо проходили рыболовные боты, и мы просили их хотя бы оттащить нас от берега. Вот они и не захотели нам помочь. Им было некогда, они шли на лов рыбы. А еще нельзя было сообщать об аварии, ведь мы все (страна) в это время были во вражеском окружении и считалось, что это сообщение подрывает устои. А танкер продолжало быть о скалы, и капитан все никак не мог решиться сообщить об аварии. Видимо боялся последующих санкций. Не буду подробно писать, как нарушая все правила, я, радист,  открытым текстом просил помощь у Полярного, они прислали буксир, нас оттащили от берега и перетащили в Мурманск. И ничего страшного не случилось, никого не наказали, даже не было особого разбирательства.

Но танкер должен был идти в Кенигсберг за плавучим  доком, и почти всю команду заменили. Ну и меня отдали на тот самый буксир М-8, который этот док тащил – как самого опытного радиста. Вроде бы поощрили, я тоже ходил  в этот заграничный поход, но жизнь на буксире и на танкере очень отличается. Те, кто ничего не умел и не брал на себя ответственности, остались на танкере и жили в отдельных каютах, поскольку там были очень хорошие бытовые условия. А я оказался в спартанских условиях.

И как-то так и в дальнейшем получалось если, что- то сделаешь хорошее для одних, то другие тебя все равно достанут и не как бы, а в натуре накажут. Наверное, сам виноват.

Я не буду описывать этот 1946 год – он был самый голодный для страны. А расскажу только то, во что поверить трудно до сих пор. Мне рассказывали тогда, что в Швеции самая высокая честность в мире. Но я решил проверить. Так получилось, что крон нам дали очень мало, ноя  все же купил в подарок отцу небольшой чемоданчик – ходить в баню. В Гетеборге, где нас отпустили на увольнение, велев ходить по три человека, мы долго бродили по городу и очень устали. А чемоданчик забили покупками всех троих. И чтобы с ним не таскаться, я предложил оставить чемоданчик на скамейке в небольшом сквере, а возвращаясь его захватить, если шведы его не упрут. Все были такие уставшие, что согласились. После этого мы проходили еще часа два - пришли, а он на месте. Мне даже трудно подыскать слова радости. веселья, удивления, что так может быть с людьми!!!  Я привез этот чемоданчик и подарил его отцу, рассказав ему про наш эксперимент. Мне показалось, что он не поверил.

Слушая ТV про богатства, награбленные сотрудниками мэрии Москвы трудно поверить, что у нас даже через 300 лет будет так же как в Швеции шестьдесят лет тому назад.!

И мне удалось провести противоположный эксперимент! В Норвегии нас тоже отпустили на берег. Мы немного погуляли по Бергену и оставили на скамейке большую коробку с печеньем. Ну что же, радость от Швеции скомпенсировала исчезновение коробки в Норвегии! А ведь это соседние страны. Или кто-то оказался очень голодным и наша коробка его спасла.

А SOS пора передавать непрерывно и по всем каналам радио и телевидения. И немедленно заниматься спасением друг друга и страны - вытаскивать попавших в беду людей, латать пробоины, чинить двигатели и приборы. Потому что страна ко дну идет, если даже капитаны наши не видят этого. И сами себя продолжаем топить. А капитаны на мостике все не решатся сообщить об этом внешнему миру. Видимо боятся чего-то.