Главная    Академия    Секрет изобретателя. Глава 7. Глава 8
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая. Глава пятая
Глава шестая

Секрет изобретателя

Владимир Орлов

Издательство ЦК ВЛКСМ "Молодая гвардия"
1946
Глава седьмая ИЗОБРЕТЕНИЯ ИЗ ПРОШЛОГО

МАШИНА BPEMЕHИ

Дания в эпоху наполеоновских войн на словах заявляла о своем нейтралитете, а на деле готовилась перейти на сторону Наполеона. Чтобы помешать этому, сильная английская эскадра летом 1807 года переплыла Зунд и появилась перед Копенгагеном. Корабли развернулись в боевой строй, как перед началом канонады.

Но молчали пушки судов. Медленно, в полном молчании эскадра плыла к берегам. Вдруг словно стая огненных птиц бесшумно снялась с кораблей и быстрее стрижей понеслась к городу. Послышался тихий, но все возрастающий визг. Он крепчал, достиг пронзительной силы. И тогда замелькали высоко в воздухе темные стремительные тела. Языки визжащего пламени простирались за ними огненными хвостами. Длинные дымные следы оставались позади и, как арки, стояли в небе.

Раздавались дробные тупые удары и треск. Это птицы падали вниз, грудью прошибали кровли. Загудел набат. Зарево занялось над городом. Странные снаряды, пущенные с кораблей, поджигали дома.

Горожане тащили насосы, подвозили бочки с водой. А снаряды летели и летели. И казалось, конца не будет этой огненной стае. Один из снарядов с огненным хвостом шлепнулся в колонну вражеских солдат. Люди шарахнулись в стороны, ряды смешались. Пламя упрямо хлестало из снаряда, и он бешено скакал по мостовой, рыская из стороны в сторону, словно выискивая себе жертву.

Город пылал. Снаряды отплясывали на улицах неистовый огненный танец. Купол из дымных арок навис над городом. Пять дней продолжался жестокий обстрел, вошедший в историю войн, как "сожжение Копенгагена ракетами". Англичане выпустили на город 40 000 ракетных снарядов.

Что такое ракеты? Это одновременно и орудие и снаряд. Пушка, стреляя, откатывается назад. Откатится и остановится. Ее толкает сила отдачи. Но если бы выстрел следовал за выстрелом, как в пулемете, то толчок за толчком подгонял бы орудие, и оно бы двинулось в путь, безостановочно пятясь назад, как рак.

Ракета похожа на пушечный ствол, но тяжкие вздохи выстрелов сливаются в ней в одно могучее дыхание. Воя, хлещет из ствола пламенная струя порохового газа, и он летит, гонимый силой отдачи, жерлом назад, распуская огненный хвост. Это не безвредный ствол: в нем заключен разрывной заряд.

Ракета - очень старое оружие.

Ее применяли в глубокой древности индусы и китайцы. Уже при Петре I в России было специальное ракетное заведение и приняты на вооружение стандартные образцы ракет. С середины прошлого века ракеты стали забывать. И затем они бесследно исчезли.

Гремели пушки первой мировой войны, о ракетах - ни слуху, ни духу. Началась вторая мировая война, и снова появилось на свет и засияло в грозном ореоле слово "ракета". Немцы на нашем фронте испытали на себе сокрушающую силу ракетных снарядов - прославленных "Катюш". Самолеты англичан с ракетными установками громили немцев во Франции.

"Новое ракетное оружие..." пишут во всех газетах. Старое забытое изобретение явилось к нам из глубины веков, как "машина времени" писателя Уэллса.

ТЕНЬ ЗАРЖАВЛЕННЫХ ПРЕДКОВ

Не одна ракета возвращается к нам из прошлого. Лет семьдесят назад, казалось, окончательно распростились с гладкоствольными орудиями, заряжаемыми с дула. Повсюду воцарилась нарезная артиллерия, заряжаемая с казны.

Стали с улыбкой вспоминать старинные неуклюжие пушки, в которых и заряд и ядро забивали в дула, а затем поджигали фитиль. То ли дело нарезные пушки! Все на их стороне: и скоро стрельиость, и дальнобойность, и пробивная способность, и точность боя.

И если поднимался разговор о пушках будущей войны, то уж, конечно, только о нарезных, с какими-нибудь диковинными стволами. Или о совсем фантастических - центробежных или электромагнитных. Но прошло семьдесят лет. Наступила война наших дней. И что же? Никакой фантастической электрической артиллерии на фронте нет. Зато снова возродились гладкоствольные, заряжаемые с дула орудия, словно тени покрытых ржавчиной предков.

И очень ими довольны - превосходно к месту пришлись.

Говорят, что дальнобойность мала? А она и не всюду требуется. Часть орудий все равно выставляют на передний край и громят ими передний край врага. Говорят, что пробивная способность низка? А к чему она нужна, пробивная способность, если бьют по пехоте, да осколочными снарядами?

Говорят, снаряды ложатся не точно? Ну и пусть неточно. В современном бою нередко стреляют без прицела. Кроют по площадям. Месят врага с землей. Тут такая сгущается плотность огня, такой огненный шквал бушует над врагом, что не имеет смысла целиться: ты промахнешься - угодит сосед.

Война теперь другая, и во многих случаях в самый раз придутся в современном бою гладкоствольные орудия. Их теперь каждый знает - это минометы.

Скорострельность миномета известна. Иной ловкач одним минометом по две мины одновременно держит в воздухе.

Нет орудия легче миномета. Миномет - это пушка на спине.

Нет орудия проще миномета.

Что такое миномет? Одна труба.

Только что то не слишком походит миномет на своего гладкоствольного предка.

Старые пушки стреляли круглым ядром, а миномет продолговатой миной, похожей на каплю с плавниками вроде рыбьего хвоста. Ни дать, ни взять - небольшая авиабомба. Значит, миномет - потомок не только Старинной ядерной пушки, но и авиабомбы.

У старинной пушки был неуклюжий деревянный лафет, а у миномета костыли из легких стальных труб. Есть в них что-то от велосипедной рамы. Значит, миномет - потомок отчасти и велосипеда.

Миномет стреляет так. Мину погружают в дуло, и она скользит вглубь и напарывается капсюлем на жало, торчащее в дне ствола. Происходит выстрел. Капсюль и жало! Никаких фитилей. Значит, миномет сродни не только старинным пушкам, но и современному оружию центрального боя.

Сложна родословная миномета! Если внимательно разобрать миномет по деталям, то в немногих этих деталях мы сможем узнать черты многих современных машин.

Значит, не просто вернулась к нам из глубины веков старинная гладкоствольная пушка. Она вернулась к нам, обновленная и преображенная всеми последними достижениями техники - легкий, скорострельный, меткий миномет.

ГОСТЬ ИЗ -ЗА ТРЕХСОТ ЛЕТ

Представьте себе, что каким-то чудом прямо из семнадцатого столетия перенесся в наши времена видный тогдашний инженер. Настоящий инженер XVII века - в парике с косичкой, белых чулках с бантами и туфлях на высоких каблуках.

Повели его осматривать наши заводы. Все его поражает до крайности: и размеры цехов, и сложность машин. Страшно поражен всем инженер, но не показывает виду. Не желает ударить лицом в грязь перед потомками. Пусть, мол, не думают, что в XVII веке жили какие-нибудь простаки.

Проходит инженер по цехам, небрежно играя тросточкой, словно все ему знакомо, словно все это он и раньше предвидел.

- Покажите мне, - говорит, - водяное колесо, которое движет эти машины.

Просит он об этом неспроста. В его век учили, что мир неизменен. Времена проходят, а суть вещей не меняется. Было в то время два двигателя: ветряк и водяное колесо. И развитие техники представляли себе так: пройдут века, будет больше водяных колес, будут больше водяные колеса. Вот и думает инженер: где-нибудь да должно тут быть водяное колесо.

Идут на гидроэлектрическую станцию. Показывают турбины.

- Вот вам водяные колеса!

Умилился инженер, увидав знакомую технику. Разводил руками. Расспрашивал о подробностях. На прощание отвешивает галантный поклон и говорит с улыбкой:

- Что же, господа, так я и знал. Никуда вы не ушли от водяных колес. Выросли размеры, усложнились детали, а существо дела осталось. Ничто не меняется в этом мире! И уезжает обратно в свой XVII век.

А в мире многое изменилось. Вот вам картинка водяной фабрики XVII века.

Водяное колесо приводит в движение машины при помощи деревянных валов и зубчаток с зубцами, похожими на пальцы садовых граблей. Так описывал тогдашнее производство старинный писатель:

"Сначала река наталкивается на мельницу.., потом ее зовут к себе сукновальни, находящиеся по соседству с мельницей. ...Опуская и поднимая тяжелые песты или, лучше сказать, молоты, река освобождает сукновалов от утомительной работы... Быстрое течение приводит в движение много водяных колес... Покрытая пеной река медленно-движется далее. Мало-помалу распадаясь на много рукавов, река суетливо кружится, заглядывает в отдельные мастерские, тщательно отыскивая, где имеется надобность в ее службе при варке, просеивании, вращении, растирании, орошении и мытье".

Благодарный писатель расчувствовался и преувеличил услужливость реки.

Река не искала мастерских. Наоборот, мастерским приходилось искать реку.

Это были маленькие мастерские. Много ли потянет водяное колесо! Река не хотела работать на двух плотинах, установленных рядом одна за другой. Мастерским приходилось разбредаться вдоль реки подальше друг от друга Мастерские ютились у рек по деревням.

В те времена не могли возникнуть большие промышленные города. Люди не могли соединиться в одно место для работы. Они были прикованы к своим деревням голубыми цепями рек.

Так продолжалось до тех пор, пока не изобрели паровую машину. Пар разорвал голубые оковы. Мастерские и фабрики вырвались из-под власти рек и свободно расселились по земле.

Паровая машина могла работать где угодно, только подвози топливо. Подвозили же топливо сами паровые машины - паровозы и пароходы.

Мастерские вырастали в огромные заводы и толпой теснились поближе к сырью и топливу. Появились большие промышленные города. Заводам было удобно вместе. Машиностроительные заводы были рядом с металлургическими предприятиями. Текстильные фабрики стояли бок о бок с химическими заводами и заводами текстильных машин.

Все это сделала паровая машина - мать промышленных городов.

Наступила пора безраздельной власти пара. Люди ушли от водяных колес, и, казалось, навсегда.

- Видали водяного? - спрашивали тепловики, гурьбой проходя мимо одинокого строителя водяных колес. И косились на него свысока, как шоферы на последнего извозчика.

Но уже зародилась в мире одна неотвязная забота, которая омрачала их славу.

Чем больше появлялось паровых машин, тем сильнее начинала грызть людей забота о топливе. Вся жизнь теперь держалась на топливе, а леса вокруг городов редели и исчезали, а нефть и каменный уголь тяжелым трудом приходилось добывать из-под земли. Пришлось сызнова вспомнить о даровой энергии рек.

Снова зашевелились сторонники водяных колес.

- Мы теперь умеем строить огромные водяные колеса колоссальной силы, - теребили они фабрикантов. - Поезжайте на остров Мэн, полюбуйтесь нашей работой. Там вращается водяное колесо высотой с восьмиэтажный дом.

- И смотреть не хотим, - отмахивались фабриканты. - Что нам толку от вашей силы, если ее нельзя передать в города, на заводы.

Инженеры умолкали.

Они умели передавать силу станкам. Длинные жужжащие валы пересекали просторные цехи. От станков тянулся к валам шелестящий лес ремней. Но страну пересечь рядами валов и ремней, протянуть их за сотни километров от рек к городам и заводам - это немыслимо, этого инженеры не умели.

Так продолжалось до тех пор, пока не появилась электротехника. Она сделала явью то, что казалось чудесным. Силу стало возможным передавать на огромные расстояния без валов и ремней, по тонким проводам, протянутым от генераторов к электромоторам. Отныне ничто не мешало применению силы воды. Водяные двигатели торжественно возвращались на почетное место.

Теперь это были водяные турбины. Они состояли в таком же, пусть сложном, но все же родстве с водяными колесами, как минометы с ядерными пушками. Турбины срослись с генераторами в одно. Роторы тех и других пронизывала общая ось, и они вращались вместе, как на общем вертеле. Теперь сторонники водяных двигателей сказали тепловикам -

- Придется вам потесниться... Довольно коптить небо! И тепловики потеснились. Появились гидроэлектрические станции. Громадные плотины взнуздывали реки. Вода ревела, турбины вращались, длинноногие мачты уносили в далекий город тихо гудящие провода.

Так отступило в тень и всесильной властью электричества снова вернулось на свет великое изобретение. Этого не понял инженер XVII века.

Все разглядел, все заметил гость из-за трехсот лет: и плотину, и шлюзы, и улитки турбин. Не заметил лишь безделицы: тонких проводов на стальных голенастых мачтах.

Изобретения нередко приходят из прошлого Значит, надо знать это прошлое. Знать историю техники, историю вообще

Глава восьмая ИЗОБРЕТЕНИЯ НА ЗАКАЗ

САМОЧЕРПКА

Некоторые изобретатели сами непрочь делать секрет из своей работы Они непрочь представить изобретение, как чудесное откровение свыше. Такие изобретатели очень обижаются, когда им говорят про изобретения на заказ.

- По команде не изобретают,-горячатся некоторые. - Изобретение - плод высокого вдохновения. Это вам не валенки валять.

Настоящие же изобретатели охотно работают на заказ. Первая французская буржуазная революция создала огромную нужду в бумаге. Современники писали:

"Каждый час появляется новая брошюра. Сегодня их вышло тринадцать, вчера шестнадцать, а на прошлой неделе - девяносто две! Девятнадцать из двадцати говорят в пользу сгободы.

В одном только Париже было основано около трехсот газет. Их читали взасос. На покупку революционной литературы тратили последние гроши. Булочники жаловались, что повальная страсть к чтению подрывает их дела. Люди покупали газету, вместо того чтобы купить хлеб.

В обращении к народу Конвент писал:

"Чтобы победить королей, собирающихся против нас, бумага так же необходима, как железо. С нашими сочинениями, так же как и с нашей армией, мы принесем ужас в их развращенные души. Наши сочинения разожгут огонь свободы и желание восстания..."

Производство требует рабочих рук.

"...Необходимо, чтобы молодые граждане посвятили себя полезной профессии бумажников".

Несмотря на значение бумаги для успеха революции, несмотря на то, что рабочие были закреплены на бумажных фабриках, бумаги не хватало. Бумагу делали вручную искусники - мастера. Надо было убивать годы труда, чтобы освоить это ремесло. Фабрики не могли удовлетворить спрос. Чтобы дать бумагу для революции, нужна была революция в способах производства бумаги.

Эту революцию произвел француз Николай-Луи Робер. Он был из тех, кто по призыву Конвента переменил свою специальность. Робер был корректором, а стал бумажником. Он изобрел бумагоделательную машину.

С виду машина походила на гигантскую банную шайку. Бросался в глаза большой деревянный чан с бумажной массой. Внутри вертелся барабан с лопатками, похожий на широкое водоподъемное колесо. Лопатки зачерпывали массу и подавали ее верх на сетку. Сетка походила на широкий бесконечный ремень и шла по валикам, как конвейерная лента. Сетка медленно двигалась мимо неподвижной дощечки, и дощечка размазывала массу по сетке тонким слоем, словно масло ножом по хлебу. Сетка была длинная, а слой тонкий, и пока сетка двигалась, вода успевала стечь и масса подсохнуть. У последнего валика с сетки сходил сырой бумажный лист.

Позже стали подогревать валики изнутри, загружая их раскаленным углем, как лежачие самоварные трубы. Сушка пошла быстрее, движение ленты ускорилось.

Два великих новшества воплощались в этой машине. Машина делала бумагу сама, без участия искусных рук человека.

Машина перерабатывала сырье непрерывно, без остановок, а значит, без промедлений. Сырье входило с одного конца, а с другого конца с невиданной дотоле быстротой выползал широкий, как простыня, нескончаемый бумажный лист.

Так Николай-Луи Робер выполнил заказ революций.

А если б не было Николая-Луи Робера? Бумага была бы. Явился бы другой какой-нибудь Робер и придумал бы машину не хуже.

Если бумага нужна народу, как хлеб, будьте уверены - народ сумеет добыть бумагу.

- Больше бумаги! - звучит наказ народа. И тысячи голов начинают работать на заказ. Тысячи рук начинают искать, подгонять, прилаживать. В тысячах ушах звучит заказ народа.

И является вскоре счастливая голова, ясный глаз, искусные руки.

- Вот вам, глядите, изобрел! Вот она - машина!

Впрочем, не часто бывало в истории техники, чтобы заказ народа прозвучал так явно. Негласные, неписаные заказы нашептывает изобретателю сама жизнь. И они настойчивее и неотклонимее, чем любой призыв Конвента.

Появление множества новых станков дало негласный заказ на двигатели. И в ответ на заказ изобрели паровую машину.

Появление паровых машин, сосредоточение заводов в промышленных городах дало негласный заказ на машины для подвоза сырья и топлива. И в ответ на заказ появились паровозы и пароходы.

Появление двигателей и транспортных машин выставило новый негласный заказ на станки для обработки металла. И в ответ на заказ появилось новое множество металлообрабатывающих станков.

И если так взглянуть на историю изобретений, то выходит, что всякое большое изобретение было сделано на заказ.

Большие изобретения обязательно сделаны на заказ Значит, надо уметь почувствовать этот заказ. Жить потребностями своей страны, своего народа. Только тогда можно сделать большое изобретение.


Главная    Академия    Секрет изобретателя. Глава 7. Глава 8