Техническая философия, которую мы потеряли, обретя науку изобретательства.

Многое в жизни людей определяет чистая случайность, какой бы объективно необходимой ее не пытались представить философы. Возможно, и этот сайт не возник бы, если бы Рафику Шапиро повезло чуть меньше – в 33-м на станции Долинка под Карагандой, в 37-м в Баку, в 51-м в московских тюрьмах или в 53-м на сибирском этапе.

Отцу Рафика тремя годами раньше тоже «повезло» - в 30-м его арестовали и чуть позже осудили по «Шахтинскому делу» всего лишь на лагерные работы – сначала под Карагандой, затем в Сибири. А могли и расстрелять. Рафику было четыре года, и его мать уехала из уютной Москвы в неизвестность, как только выяснилось место, где муж отбывал наказание.

Обжаловать решение Особого совещания можно было только одним способом – податься вслед за осужденным, невзирая на все лишения и опасности, разделить с ним хотя бы часть невзгод, поддержать его своим, пусть и не всегда ощутимым, присутствием.

Отца освободили через пять лет, но снова вмешался рок – в железнодорожной аварии он получил тяжелые травмы головы. Операция и длительное лечение растянулись на годы, и Рафик попал в Баку – к родственникам родителей.

В доме у брата отца он жил, к брату матери приходил в гости. Тот был инженером-нефтяником, вторым заместителем управляющего трестом «Каганович-нефть». В прихожей всегда наготове лежал мешок с сухарями, мылом, полотенцем. Двоюродный брат объяснял просто: «Для папы, когда его арестуют». Чистки продолжались до самой войны, но его так и не забрали.

«Я и сам не понимаю, - жаловался он мне. – Конечно, биография: сын бедняка-крестьянина, родители неграмотные. Учился на медные деньги. Опять же в партии не состоял. Ну и что, разве это объяснение? Лотерея, чистая теория вероятностей…» («Время говорить», главы из ненаписанного романа, ГРАНИ)

После войны жизнь в Баку стала понемногу налаживаться. Но ненадолго, и Рафик Шапиро не успел многого достичь. Ему многое было интересно, хотелось все знать, а для этого нужно было много учиться. Знания помогали в жизни – свое первое изобретение он сделал с другом в 1943 году, но авторское свидетельство пробить пока не удавалось. Он даже патентным инженером в какой-нибудь флотилии поработать не успел. Как раз в это время ему пришлось учиться – первое образование было инженерно-механическим.

Рафика забрали с пятого курса института. Обвинение было бессмысленным и жестоким. Лубянка, Бутырки, Лефортово – и 25 лет лагерей. А потом – словно повторение жизненного урока – тот же путь, что и в детстве, - Казахстан, Сибирь.

«Друг Гена», попавший в лагеря по общему делу, тоже был большой фантазер, но не успел получить образование, и потому уже скоро стал писателем-фантастом, придумывавшим свою жизнь – будущую и прошлую. Прошлое в ней должно было представать героическим, а будущее – славным. Главным же его увлечением стали придуманные им же технические задачи-головоломки, похожие на реальные, контрольный ответ на которые знал и мог объяснить только он сам.

«Друг Гена» воспринимал прошлое на том же уровне, на котором сегодня владеют его «теорией» многочисленные ученики и последователи. Он узнавал в различных уже прошедших жизненных ситуациях «приемы», «законы» и «операторы». А вместе с ними и возможности эти ситуации «преобразовывать». И ему это очень нравилось. Так сложились его жизненные университеты. Так он по-своему боролся с системой, которую в душе недолюбливал.

У Рафика не было героической автобиографии. Он не писал письма диктаторам, не приклеивал на веки закрытых глаз бумажки с нарисованными зрачками, не отказывался от работы в лагере и не учился всему понемногу у цвета российской интеллигенции, которая – как и он – оказалась в лагерях.

Лишь спустя два года после его смерти эти записи были изданы его другом и супругой в небольшой книге «Двадцать пять плюс двадцать пять». В сумме 50 – столько должно было исполниться Рафику в день освобождения в соответствии с приговором суда, который – по иронии судьбы или чьему-то «тонкому» расчету – был оглашен в день его рождения 13-го января 1951 года.

Рафик Шапиро стремился к знаниям и пониманию закономерностей происходящих событий. Получив два высших образования – техническое и юридическое, он остался верен своей мечте, столь же идеальной, сколь и недостижимой – мечте о том, что жизнь человека можно улучшить, изменяя не столько окружающую его технику, сколько мышление и образ жизни самого человека.

Можно допустить, что, останься он в связке, мы сегодня не досчитались бы пары-тройки любимых многими «инструментов». Но представления о закономерностях развития симбиоза Техника-Человек были бы несколько иными. Отдельные надуманные, «натянутые» на здравый смысл и «онаученные» инструменты стали бы, скорее всего, избыточными. Зато свое место нашли бы другие идеи и разработки, потерянные с уходом Шапиро безвозвратно.

«Друг Гена» через 40 лет этого уже и не скрывал:
«Шапиро очень быстро оценил нашу перспективу… вытекающую сторону. Он сказал так: "Маркс вывел законы развития общества, Дарвин вывел законы развития живых организмов, а мы выведем теорию, которая даст миру законы развития технических систем".
…То есть он первый оценил эту штуку, это очень важно. Масштаб ее понял».

Он очень дорожил личной свободой. И когда стало ясно, что «друг Гена» рвется быть первым и главным не только в авторском списке их общих статей, Рафик ушел в другую область. Полученное после освобождения из лагерей в 1954 году и реабилитации он работает инженером и получает второе высшее образование – юридическое, которое помогло уйти в журналистику, стать писателем. За долгие годы работы в «Бакинском рабочем» десятки статей были напечатаны во многих центральных газетах и журналах.

Из-под пера Рафаила Борисовича Бахтамова (псевдоним Шапиро) вышли замечательные научно-популярные и научно-художественные книги для детей и взрослых: «Для кого падают яблоки», «Властелин оксимира», «Загадка НТР» и многие другие.

За его наследие, за право публикации его книг и статей сегодня не идет войны – может быть потому, что он их сам сочинил и написал? Используя свои собственные идеи.

Шапиро видел философию конфликта глубже и значительно более дальновидно планировал свою собственную жизнь. Бороться за лавры «создателя, первопроходца, отца» той методики, разработку которой он начинал вместе с «другом Геной», он не хотел. Да и не мог себе позволить такой роскоши. Благо, техника была далеко не единственным поприщем, в котором слово «закон» имело первостепенное значение. Получив юридическое образование, он перенес наработанные за годы совместной работы приемы, закономерности и «линии развития» в эту область. Результатом многолетней исследовательской работы стала книга «Закон есть Закон».

Написанная в сложные «застойные» времена, когда высказывать правду и отражать объективную реальность социалистической законности было, по меньшей мере, неосторожно, эта книга стала венцом его писательской деятельности в советский период. Решая невообразимо сложную задачу – провести объективное изучение различных правовых систем и сравнить их между собой, Шапиро использовал всевозможные приемы и методы, которые мы сегодня считаем сугубо изобретательскими.

Он ценил жизнь так, как ее ценят истинные ортодоксы – превыше субботы. Слава, героизм и самопожертвование ради абстрактной идеи были ему чужды. Человек, выступивший соавтором таких понятий, как Техническое Противоречие, в собственной жизни стремился избегать открытой конфронтации. Зачем усложнять жизнь, ведь она и так уже достаточно нелегка?

И потому, лишь только появилась реальная возможность покинуть Союз, не задумываясь, воспользовался ею. Несмотря на то, что отлично понимал и предвидел многие предстоящие трудности, связанные для писателя с работой в иноязычной среде. В 1980 году Рафаэль Шапиро вместе с семьей репатриируется в Израиль.

Значительную часть своей второй жизни – с 1985 по 1991 год - он провел между Иерусалимом и Мюнхеном. Шапиро словно показывал примером своей жизни, что любые, даже самые непримиримые конфликты обязательно разрешаются – на новом уровне или в другой системе координат.

Когда он стал ведущим политологом журнала «Страна и мир» (мюнхенского издания русских эмигрантов), то многие не без оснований шутили, что Горбачев принимает решения, только прочитав статьи Рафика. Если в журнале издавались две его статьи, то одна шла под именем Бахтамова, а другая – Шапиро.

Один стремился познать. Другой – понять. Смысл Жизни каждый видел по-своему.

Рафаэль Шапиро скончался в Иерусалиме 16 июля 1993 года.

А Жизнь этого Человека не хочет завершаться…